«Холодной войны» не будет, или международный язык суверенной демократии

Алексей Пименов 06.10.2008

В чем сущность новой российской стратегии, только что опробованной на Кавказе, и какую стратегию следует избрать Соединенным Штатам, чтобы успешно ей противостоять? На эти вопросы попытались ответить участники конференции, состоявшейся в вашингтонском Институте американского предпринимательства.

[Фото:Голос Америки]

Стивен Бланк

«Мы не считаем Россию врагом, однако сказать то же самое о российском отношении к Америке было бы явной ошибкой», ¡V так начал свое выступление известный специалист по Советскому Союзу и постсоветской России Стивен Бланк.

Образ Америки как главного противника российской государственности давно уже находится в центре политической картины мира, созданной нынешними хозяевами Кремля и подконтрольными им СМИ. Новая идеология создавалась годами, однако недавнее применение ее на практике ¡V в который уж раз ¡V застало Запад врасплох.

Разобраться в происходящем мешает, как минимум, одно досадное обстоятельство: две страны видят мир диаметрально противоположным образом.

«Российская агрессия против Грузии не имела попросту никакого правового обоснования: принуждая тбилисское руководство к миру, Россия не удосужилась даже объявить соседней стране войну», ¡V напомнил собравшимся специалист по проблемам международной безопасности Фредерик Каган.

Ключ же к российскому пониманию проблемы участники конференции отыскали в кратком разъяснении, которое Владимир Путин дал Джорджу Бушу в кулуарах бухарестского саммита НАТО: «Украина ¡V это даже не государство! Часть ее территорий ¡V это Восточная Европа, а часть, и значительная, подарена нами!»

[Фото:Голос Америки]

Фредерик Каган

И все же представление о, так сказать, неполной суверенности бывших советских республик ¡V лишь одна из идей, составляющих политическую философию московской правящей элиты. Конечно, стремление к созданию российской сферы влияния, в пределах которой кремлевское руководство без лишних церемоний диктовало бы свои условия прежним «младшим братьям», недооценивать не приходится.

Не менее важно, однако, и другое: по мнению идеологов путинско-медведевского режима, эпоха американского преобладания ¡V не более чем краткий эпизод мировой истории, к тому же подходящий к концу. С учетом этого обстоятельства и было выбрано время для нынешнего наступления «суверенной демократии» ¡V в том числе и военного.

К применению оружия против соседей дело, однако, далеко не сводится. По мнению Стивена Бланка, курс российского руководства едва ли можно понять, не обратив внимания на целую серию международных акций ¡V от блокирования американских усилий по свертыванию иранской ядерной программы до налаживания отношений с Никарагуа и Венесуэлой.

Под стать этому курсу и идеология нынешнего режима: о темных страницах прошлого вспоминают все реже. В новых учебниках истории Сталин объявляется «эффективным менеджером», а репрессии, дескать, ¡V не редкость в мировой истории¡K

Не свидетельствует ли все это о приближении новой «холодной войны»? По мнению Фредерика Кагана, дело обстоит значительно сложнее. Кремлевских старцев можно было обвинить в чем угодно, но только не в отсутствии осторожности.

[Архив:Голос Америки]

Леонид Брежнев

Они могли послать советские войска в Чехословакию, требовать введения военного положения в Польше, оккупировать Афганистан. Однако всякий раз советской интервенции предшествовала просьба ¡V пусть инсценированная ¡V о предоставлении интернациональной помощи.

Сегодня об этом не принято даже вспоминать. Конечно, южноосетинские или абхазские лидеры, несомненно, неоднократно просили Кремль о поддержке. Однако представить себе что-либо подобное «грузинскому правительству в изгнании» трудно даже теоретически. Да и предлог для российского вторжения на территорию Южной Осетии был выбран малоубедительный: угроза российским военным.

Отчасти именно поэтому «новый курс» Москвы застал западных экспертов врасплох. «Россию долго недооценивали», ¡V признал Стивен Бланк.

Но дело не просто в недооценке: ни экспертам, ни политикам не следует готовиться к прошедшей «холодной войне». В августе они столкнулись с новой реальностью, осмыслить которую им еще предстоит.